Сначала в подземной темнице все было тихо, как и раньше, лишь слышался хран заключенных из соседних камер, да и шум ветра за окном. Стражник, дежуривший у входа, куда-то убежал. Заклинание дроу возымело успех, только темная эльфийка явно переборщила с силой заклинания и вместо того, чтобы вселить в охранника страх, стражник перепугался до чертиков, от испуга обосрался и покинул свой пост, убежав наверх, с докладом для канцлера.

Его отсутствие было недолгим, спустя какой-то время, в коридоре послышался скрип открывающейся металлической двери, а затем в проходе появился фигура мужчина, в доспехах, со слегка приспущенными штанами.

— Ты! — рявкнул он, тыкая пальцем в эльфийку, — На выход!

Зазвенели ключи, щелкнул замок, и дверь в камеру дроу отварилась. Стражник смерил заключенную странным взглядом, в котором читались одновременно похоть и страх, отступил в сторону, давая возможность девушке выйти в коридор, а затем указал пальцем на дверь, откуда вела лестница наверх, в кабинет канцлера.

— Его величество, то есть его сиятельство, то есть его милость ждет тебя, сначала наверх и направо… И поторопись… у меня живот пучит…

Для демонстрации, стражник схватился за пузо, всем видом показывая, что сопровождать заключенную он не будет. Естественно, после такого испуга, он даже стоять рядом с ней боялся.

— Эээ, а превращение в паука была шуткой? Правда? — напоследок спросил он, надеясь услышать положительный ответ.

Пришлось признать, что королевский замок охраняли отвратно. Стражник на воротам, даже не обратил внимание на нежданного гостя, будучи занят ковырянием в носу. Другие караульные вели непринужденные разговоры, или блуждали вдоль стен скучающими взглядами, совершенно не обращая внимания на то, что в действительности происходило поблизости. Шадоу, скрывая свое присутствие за предметами декорации, умело миновал большинство стражников, так и не попавшись им на глаза. Все благодаря особой наблюдательности и ловкости, что помогли ему просочиться в подземные помещения совершенно незамеченным. Темные потрепанные одежды в свою очередь сыграли ему на руку тем, что не бросались в глаза и сливались с покрытым тенью окружением.

Охраняющий темницу стражник куда-то отошел, оставив беззащитной один единственный проход, что вел к камерам. Шад воспользовался удачным стечением обстоятельств и свободно спустился по извилистой лестнице до продолговатого коридора, по обе стороны от которого вели запертые решетки. Он двигался беззвучно, ничем не выдавая своих приближающихся шагов. Заглядывая в камеры краем глаза, бродяга отметил следующее: заключенных оказалось не так уж и много, раз некоторые оказались и вовсе пусты. Его не интересовали обычные люди, поэтому большинство камер он миновал даже не удосужив их взглядом. Остановился лишь у той, за решеткой которой отчетливо виднелись крупные габариты и зеленая кожа орка. Его сокамерника путь он и заметил сразу, но обращать на него какое-либо внимание не стал.

— Надо же, какое жалкое зрелище, — грубо проговорил он, не скрывая язвительной усмешки. – Ты и вправду дал себя схватить без какого-либо сопротивления, несмотря на всю абсурдность их обвинений? – поинтересовался он, отходя к стене напротив камеры и прислонившись к ней спиной. Достаточное расстояние для того, чтобы огромные и крепкие руки не дотянулись.

— И что, так и собираешься здесь отсиживаться в надежде что тебя так просто выпустят? – хмыкнул, скрещивая руки на груди. – Признаться, я ожидал гораздо большего от Воинов Степей… — покачал головой, не скрывая своего разочарования.

— Я всего лишь путник, который случайно проходил мимо, — ответил бродяга, коснувшись ладонью в кожаной перчатке собственной груди, словно представился, хотя имени все же не назвал, после чего развернул ее внутренней стороной кверху и протянул в сторону орка в приглашающем жесте тоже назвать себя. Несмотря на слабый свет, что проникал в темницу, ему удалось разглядеть очертания собеседника. Его толстую кожу, что отдавала зеленоватым цветом, грубые мышцы, плотно обтягивающие кости и играющие резкими изгибами на свету, острые клыки и заостренные уши. Пронизывающие темные глаза и кожаную броню, что прикрывала часть массивного тела.

— Знаешь, друг мой, люди довольно-таки предвзяты, — путник сразу же дал понять, что врагом его считать не стоит, —  Они не станут искать правды там, где можно найти козла отпущения и спихнуть все на него. Им достаточно знать, что деревня была сожжена, чтобы обвинить в этом любого, кто не вписывается в их кругозор. И к твоему несчастью, в их немилость пал именно ты, — продолжил гнуть свою линию Шадоу, указывая рукой то на орка, о котором заходила речь, то в сторону, где, по его мнению, находились остальные люди, за пределами этих стен.

— Если ты останешься тут, тебя просто казнят в угоду другим. Правда, тебя все устраивает? – вновь поинтересовался он. Конечно же ни одному здравомыслящему существу не хотелось бы оставаться в заточении и пасть под натиском несправедливых обвинений. Но орк осторожничал по вполне очевидным причинам. С чего ему верить первому встречному, который появился из неоткуда и невесть что от него добивался? Поэтому Шад решил все же объяснить ему как полагается, почему он оказался здесь и обратился именно к нему.

— Я точно знаю, что ты этого не делал, но хочу найти и привлечь к ответственности настоящего преступника. Самому мне с этим не справится, именно поэтому я пришел сюда за тобой. Не соизволишь ли составить мне компанию в этом деле? Заодно очистишь свое имя и, возможно, заручишься доверием у жителей этого королевства. Ты же хотел принять участие в турнире, верно? Уверен, раскрытие данного инцидента тебе зачтется.

Мужчина отлип от стены, расправив руки и приблизившись к камере.

—Ну так что? Времени на размышления у тебя немного, иди знай, когда стража соизволит наведаться. Поэтому решай поскорее. С этой ветхой преградой, — указал он на решетки, - ты ведь можешь справится и сам.

— Что ж, раз ты согласен, тогда можешь называть меня Шад, — бродяга послушно отошел в сторону, предоставив орку самому разобраться с преградой, что мешала ему выбраться наружу. Пусть решетки камеры и казались ненадежными, но от чего-то отказывались поддаваться натиску громилы, намертво уткнувшись в каменные плиты и лишь погнувшись от примененный к ним силы.

— Ты что, каши с утра не ел? — поинтересовался, наблюдая за столь жалкой картиной. – Куда делась вся твоя нахваленная сила? Меньше мешкай, вынеси ее одним ударом. А я пока поищу нам путь для отступления, — добавил, решив внести и свой незначительный вклад в побег узника.

Для Шадоу совершенно не имело значения, поверил ли орк его словам или же нет, самым главным он донёс возможную вероятность, которая и сыграла ему на руку. В итоге он получил именно то, ради чего спустился в эту темницу. Теперь же дело оставалось за малым – необходимо было как-то выбраться из замка незамеченными.

Отправится тем же путем, по которому путник проник внутрь, казалось невозможным из-за крупных габаритов орка, под руку с которым им вряд ли удастся проскользнуть мимо стражи. Разыгрывать спектакль с переодеванием в стражника и под предлогом отвести заключенного к канцлеру так же казалось малоуспешным вариантом. Шадоу предпочел бы и вовсе не попадаться кому на глаза, чтобы о его присутствии в замке вообще никто не знал. Именно по этим причинам он решил досконально изучить оставшиеся камеры и саму темницу в целом. Если данные о столице не врали, где-то под ними должен был проходить канализационный сток. Возможность проникнуть туда и искал бродяга, пока орк продолжал возиться с прутьями решетки.

— Если бы ты готов был пролить множество крови, то не оказался бы здесь, — заметил бродяга, разгуливая вдоль коридора и заглядывая внутрь каждой камеры. Исходя из его слов, можно было понять, что угроза орка не возымела на него эффекта. Уточнять же, что именно поиском выхода отсюда он и занимается, мужчина не стал, но был приятно удивлен тем фактом, что мыслили они в одном ключе.

До ушей путника дошел сильный грохот, и он поневоле обернулся, чтобы взглянуть на то, что произошло за его спиной. Джад, как оказалось, восприняв его подначивание за чистую монету, решил разогнаться на том расстоянии, что позволяла площадь камеры, и выставить вперед щит. Протаранив решетку под тяжестью всего своего веса, орк вылетел по инерции вместе с металлическими прутьями, которые рассыпались по разные стороны и издали еще больший шум, нежели сам удар по ним. Сомнений в том, что, несмотря на малочисленность и безалаберность охраны, до них все же дойдут столь громкие звуки, не возникало. 

— Знаешь, если ты хотел привлечь побольше внимания и устроить грандиозный спектакль со множеством зрителей, то мог бы сказать заранее, я бы привел с собой труппу уличных артистов, — вздохнул от безнадежности, понимая, что как-то исправить ситуацию все равно уже не может. Благо, одна проблема все же была решена, теперь оставалось дело за малым.

Ускорившись, бродяга оглядел почти все камеры, пока возле одной из них не замер. Пол в ней, а отличии от остальных, пошел трещинами.

— Друг мой, иди скорей сюда, — обратился он мягко, словно и не издевался над орком прежде. – Если не хочешь быть пойманным сразу же или пускать в ход свою секиру против жителей королевства, то советую поскорее пройти внутрь этой камеры и попрыгать, — указал он внутрь пустеющей, и по всему-видимо давно не использовавшейся камеры указательным пальцем.

Конечно, со стороны могло показаться, будто он попросту продолжает издеваться над громилой, но смысл в его предложении все же был. Если учитывать, что до них уже доходил звук торопливых шагов по лестничному пролету, то времени на размышления у орка вовсе не осталось, как и у бродяги для его шуток. За неимением других вариантов, это было единственным, что путник мог предложить ему на данный момент.

Бродяга не смог удержаться от ехидного смешка, наблюдая за тем, как озадаченный орк пытался стряхнуть с себя белесую известь и крошку от каменных кирпичей, напоминая при этом скорее огромного неотёсанного пса, нежели сурового воина степей. «Ядовитый» комментарий по этому поводу пришлось проглотить, оставив запертым в его устах, так как сказанное громилой ясно дало понять – перегибать палку в своих изречениях не стоит, как ни крути, а терпение и самообладание у представителей столь вспыльчивой расы были не безграничны.

— Наверное, потому что я слишком упрям и отважен, чтобы дать какому-то яду повлиять на мою жизнь, — небрежно ответил он, пожав плечами и разведя руки в стороны, всем своим видом показывая, что его мало заботит чужое мнение и оценка со стороны. Если бы он опасался за свою жизнь, вряд ли позволил бы остротам соскакивать с собственного языка. Значит, либо он совсем безрассуден, либо по какой-то причине совершенно не опасается напасти со стороны зеленокожего.

На последующую фразу путник недовольно цокнул языком, но все же послушно замолчал и отошел от прохода в указанную им ранее камеру. Не жалея сил, Джад сгруппировался и с разбегу прыгнул внутрь камеры. Конечно, Шад представлял это себе совершенно иначе – что орк просто зайдет внутрь и несколько раз попрыгает на месте, но такой более жесткий подход оказался, естественно, в разы эффективнее, от чего пришлось признать способность здоровяка здраво оценивать ситуацию и принимать собственные решения, а не слепо выполнять чужие приказы.

Тем временем плитка под ногами здоровяка затрещала и спустя всего мгновение стала проваливаться вниз вместе с тяжким грузом, который она оказалась не способна на себе выдержать. Шад заметил прежде, что почва под ней размякла от вод, которым неоткуда было больше взяться, кроме как от стока канализации, проход к которому он так отчаянно и искал. Поставив все на одно лишь предположение, он все же оказался прав – и это ликование не могло не отразиться на его лице. Правда, из-за обмотанной ткани и капюшона, никому бы не удалось этого заметить.

Склонившись над образовавшейся ямой, путник вначале заглянул внутрь, после чего сиганул внутрь вслед за скрывшемся в темноте орком.