Арситар Ветер Пустошей

Арситар Ветер Пустошей

Орк-изгой не может называться истинным именем и потому Арситар всегда представляется - Джадом

84 года, другим, не-оркам не дано знать, как возраст отражается на воинах степи и все думают, что орку - 50
Орк. Изгой. Мертвый среди живых.

Внешность
Джад довольно высокий для своей расы - 213 см и соответственно вес его переваливает за центнер - 125 кг. Волосы длинные черные с проседью, обычно заплетаемые в косицу. В раковине левого заостренного уха вдеты две металлические палочки, а в мочке медная серьга. Левую бровь пробила еще одна палочка-амулет. Светло-зеленая кожа и атлетически сложенная фигура сразу выдает в нем представителя Детей Степи. Тело поджарое, без лишнего грамма жира. Орк постоянно нагружает себя физическими нагрузками по отработке владением оружием, не забывает про растяжку и упражнения на гибкость. Черный яд, принятый орком пару десятилетий назад, увеличил физические кондиции в разы, а органы чувств поднял до почти сверхъестественного предела. Несмотря на все "улучшения", схватки с противниками никогда не проходили для орка бесследно - повреждения были и порой приличное количество. На теле Джада есть отметины от когтей и зубов почти двух десятков монстров. Самыми заметными являются шрамы на физиономии - один, самый большой, наискось перечеркивает лоб, второй избороздил левую скулу почти до глаза, а третий вертикально перечеркнул губы орка с правой стороны рта до подбородка. Вследствие изгнания из племени, не достоин "носить" истинное имя воина. В одежде предпочитает следовать заветам предков. Грубая броня и минимум одежды.

Предыстория
Когда-то у орка-мертвеца было все - клан, жена, родители и друзья. Даже родовое имя! Все пошло прахом. Ветру Пустошей хотелось тогда выть, кататься по земле, кричать так, чтобы содрогнулись холодные звезды, и рыдать… но он не проронил и слезинки. Не плакал при жизни — и по смерти не стал. Мертвые не плачут. Как Арситар докатился до такого?
Это цена всего одной чудовищной ошибки. Ошибки, стоящей ему всего, что было дорого сердцу! Клан не простил ему потерю детей, захваченных работорговцами. Его отряд не справился с задачей охраны. И плевать на то, что людей было в пять раз больше тех воинов, что шли за Ветром Пустошей. Они пали смертью героев, а... он остался жить. Арситар выжил, с трудом, но выжил и принял вердикт Совета вождей. Изгнание. Навсегда. Без права завоевать себе прощение Великим Подвигом!
По верованиям кочевого народа, изгнание было страшнее физической смерти. Жизни орка лишить никто не посмел бы - слишком мало Детей Степи осталось после войны с драконами.
Отчасти виновницей в горестях Арситара, появившаяся у соседей скоротечная "мода" на слуг-орков. А как заиметь себе такого слугу? Только воспитать с малолетства. Ведь любой свободный сын степи никогда по своей воле не пошел бы в услужение, слишком орки ценили равноправие. У орков даже женщины слыли ровней мужчинам, были способны стоять плечом к плечу как на охоте, так и на войне. Вот и начали терять зеленокожие своих отпрысков в набегах работорговцев. Какая злая ирония судьбы! Раньше орков всегда считали кровожадными варварами и их страшились добропорядочные людские города и поселки.
Увы и ах. В опаленных огнем дыхания драконов, пустошах с некоторых пор обретались всего лишь жалкие остатки тех гордых и злых до драки зеленокожих воителей. Орки, конечно же, не утратили свое мастерство и силу, данные от природы и выпестованные годами жестоких кровавых битв, но понесли большие потери сначала в войне на Острове Мертвых скал, а затем в попытках отвоевать родину и стать своеобразным щитом пред экспансией драконов, защищая другие королевства.
Арситар родился спустя год после падения Кальдегара. Тогда племена вынуждены были скрываться на территории единственного оставшегося города орков - Сильфара и вблизи него. Для Детей Степи настали тяжелые времена выживания, когда многие из орков умерли от голода и последующего мора.
Несмотря на резкое сокращение численности, дух зеленокожих воинов не был сломлен и они с временными союзниками из Невервинтера сумели победить драконов. На протяжении последующих двадцати пяти лет поколение выживших и сверстники Арситара трудились для восстановления своих малочисленных городов. Дело сдвинулось с мертвой точки, с точки невозврата!
Пустоши так же стали в скором времени видоизменяться - повреждения затягивались, раны земли восполнялись новой флорой и фауной. Арситар за эти годы возмужал, заматерел, обзавелся семьей. Они с Раддиз, первой красавицей племени, задумывались о продолжении рода и... все рухнуло в одночасье.
Арситар не уберег самое ценное для клана - детей, так кто ему после такого позволил бы заиметь своего продолжателя рода!?
Прошел его праздник. Его похороны. Скрипнули, медленно закрываясь, ворота походного лагеря. В волосах Арситара еще чувствовалась влага — слезы жены, упавшие на голову, когда она заплетала в косицы его гриву в последний раз.
Ветру Пустошей хотелось только одного в тот миг — чтобы жена не ждала. Пусть бы нашла себе другого мужа — это нетрудно для первой красавицы племени. Пускай бы жила дальше, ведь орк-мертвец ушел от нее по дороге туда, откуда нет возврата.
Мертвым нет места среди живых, а Ветер Пустошей теперь был мертв. Мертв навсегда. Клыки воина были сточены, из вещей только его боевой топор, щит, да мешочек скудной вяленки и трав на поясе.
Медленно, уткнувшись взглядом в землю, уходил тогда Арситар в никуда, возвышаясь над низкорослым кустарником родной степи, словно шагающая скала. Теперь ему уже не нужно было смотреть вперед — все пути были хороши для того, кому по сути некуда идти. В сердце изгнанного орка была лишь одна надежда, что ноги сами приведут его к тому, кто подарит ему вечный покой. И побыстрее.
Но не тут-то было. Отощавший, совсем павший духом Арситар брел по степи довольно долго, падая на землю от усталости только за тем, что бы проснувшись, знать, что путь его не имеет иного конца, кроме могилы на чужбине. Что могло быть страшнее? Вот она, цена трусости. Ветер Пустошей искупил свою вину "смертью" — осталось искупить трусость, чтобы без стыда явиться пред очи своих предков… если, конечно, они вообще согласятся когда-нибудь впустить в свой небесный чертог ходячую падаль вроде него.
И все же судьбе было угодно, что бы одинокий орк забрался в горы, перевалил их и достиг земель невервинторовского городка Дарнама. Небольшого такого города… тамошние людишки еще помнили войну за Остров Мертвых скал. Может быть, они окажутся достаточно благоразумны и не встанут на пути одинокого орка. А если все же встанут… да будет горе им!
Так бы скорее всего и случилось - люди спровоцировали бы Арситара и после бесчисленных жертв убили бы приблуду.
Мирно решить вопрос позволил необычный случай.
Просто таки мистический случай.
Когда орк почти достиг границы горного леса и полей Дарнама, Арситар на миг задумался, а сморгнувши надоедливую мошку, увидел прямо перед собой развилку, тропа оказалось разделялась. И прямо посередине развилки сидел большой седой волк с странной зеленоватой шерстью. Ветер Пустошей постарался как можно быстрее отвернуться! Мертвым нет места среди живых… Мертвым не положено смотреть на живых…
Конечно, это оказался никакой не волк. То есть орк-изгнанник почему-то сразу признал в волке старого шамана племени гро-Гхада, который из-за своей привычки натирать седую шевелюру листьями мяты всегда казался сородичам зеленоватым. Вот только что делал почтенный гро-Гхад здесь, в своем втором зверином облике, в этом чужом лесу, так далеко от дома?!
И тут же в голове орка мелькнула тревожная мысль: так ведь старый шаман умер уж лет тридцать как тому назад!
Точно. Старый шаман давно мертв и пировал в чертогах предков.
Орк-изгой решил тогда, что не нарушит непреложный закон своего народа!
Арситар повернулся к волку вновь и подмигнул: да, вот он, седой степной волк, никакой он не мираж и не обман зрения. Хотелось, конечно, потрогать рукой его для пущего реализма, но на такой выкрутас шаман мог и разгневаться.
Орк уважительно поприветствовал волка, вздрогнув от своего голоса, но тут же возликовал: раз старый шаман тоже мертв, с ним хотя бы можно было свободно говорить.
Волк в ответ на приветствие чуть наклонил голову набок, затем поднялся с земли и неспешно потрусил, прихрамывая, по левой тропе. Да, после этого никаких сомнений у орка не осталось, это был точно шаман: волк даже хромал на ту же ногу, поврежденную гро-Гхадом когда-то очень-очень давно в молодости.
Вот только зачем гро-Гхад явился за ним? Поди догадайся, ведь он всегда был загадочным, всегда знал больше, чем говорил. И теперь, решил орк, коль шаман пришел из чертогов предков, то уж точно неспроста. Посему его ведомому ни к чему было проявлять любопытство, достаточно было просто идти следом. Всему свое время!
Орк забросил топор на плечо и двинулся следом за призрачным волком: гро-Гхад казалось точно знал верный путь и наверняка мог увести своего недостойного сородича от ненужных встреч. Или наоборот. Шаман желал привести орка-изгоя к чему-то достаточно важному!
Вскорости так и оказалось. На поляне, с которой уже виднелась прогалина на поля пригорода, орку открылась кровавая сценка - огромный странный зверь, возвышавшийся над растерзанной человеческой женщиной.
Зверь, сочетавший в себе гибрид нескольких, зарычал, оторвавшись от своей добычи, сверля неожиданного противника огромными желтыми глазами. Вот, значит, с кем нужно было сразиться орку-изгою! Арситару стало, наконец, понятно, для чего старый шаман вернулся в мир живых — указать нерадивому своему соплеменнику путь.
В результате яростной и тяжелой схватки орк убил тварь, затем по явной "подсказке" призрачного волка отделил поврежденную голову чудовища от тела и потащил ее в ближайший город.
Интересно, если мертвым нет места среди живых, то почему шаман повел его к людям? Должно быть, древний закон предков под живыми подразумевал только Старших!?
В Дарнаме орка встретили неоднозначно, но и не враждебно, с настороженным любопытством и молча. Ветер Пустошей, в сопровождении толпы людской детворы, прошествовал на площадь городка к столбу с прибитыми гвоздями листками грубой бумаги, а затем призрачный волк вывел его к столу, за которым восседал толстенький мужичок в окружение солдат. Орк ему на стол и водрузил голову убитого зверя. В этот момент призрачный волк исчез, словно выполнил возложенную на него свыше задачу.
Орк застыл, не зная что делать дальше, пока мужичок не накарябал чего-то в своем талмуде и не высыпал перед Ветром Пустошей кучку бело-коричневых кругляшей. Орк немного разумел на общем, плохо, но мог понимать и общаться. Фразу про плату он понял, а когда его попытался оттеснить от стола какой-то абориген с охапкой волчьих хвостов в руке и охотничьим луком за спиной, то и суть происходящего орк уловил почти моментально. Ему заплатили за убийство твари в лесу! И судя по завистливым взглядам низкорослого конкурента, вполне солидно. Так почему охоту на опасных чудовищ мира не сделать своей единственной целью!? Так у орка-изгоя было больше шансов быстрее найти свой путь в чертоги предков. Раз орк уже мертв, что ему смертельная опасность, таившаяся в каждой схватке с новым неизвестным монстром? Благо?
Решение пришло и Арситар Ветер Пустошей с этого момента стал Джадом-наемником, а городок Дарнам на Побережье Мечей - отправной точкой его длинного пути по стезе охотника на бестий. Через несколько лет Джад прослыл в определенных кругах грозой чудовищ и знатоком бестиария всего континента. Орк не знал чем себя занять. Деньги у него были и довольно приличные. Только куда их тратить, на что? Как-то орк столкнулся с сумасшедшим алхимиком, у которого с месяц побыл подопытным, а так же прошел испытание "черным ядом". Вопреки чаяниям, Джад остался в стане живых и на этот раз, получив существенные преференции от эликсира и "заморозив" процессы старения своего организма. К своим физическим восьмидесяти четырем годам Джад остался выглядел на пятьдесят, но так как у орков физиономии кардинально отличались от всех остальных рас, то и понять это мог далеко не каждый. Последний раз высокого светло-зеленого орка видели на дороге ведущей в Кимерию.

Навыки и что умеет

Какой характер может быть у того, кому приходиться жить по закону - "мертвым не место среди живых"? Скверный и тяжелый характер у Джада. Он столько раз уже нарушил непреложный закон, что его точно уже никогда не пустят в чертоги предков! По темпераменту - скорее флегматик с уклоном в навязчивую суицидальность. За столько лет проживания среди людей и других малочисленных рас, прекрасно выучил общий язык, но предпочитает скрывать это и прикидывается плохо понимающим варваром. Много говорить не любит, старается свои мысли облекать в емкие по значению единичные фразы. Как все, у кого ускорен метаболизм, призван много есть для восполнения сил и энергии. Мутация сделала его организм более живучим, так что за все приходиться чем-то платить. Дружеские отношения старается не заводить, но когда ему нужна информация или помощь умеет быть настойчивым и даже хитрым.
Ко всем вокруг испытывает подозрительность в разумных пределах, почти никогда не переходящую в явную паранойю. Как охотник и следопыт вполне может выживать в трудных походных условиях, обеспечивая себя едой, ночлегом и лекарственными растениями, припарками, мазями. Больших городов и поселений не любит и бывает в них по лютой надобности или по работе. Читать и писать умеет слабо, только на уровне необходимости поиска заказов и расчетов при оплате своих услуг. По сути, все свое имущество таскает на себе и с собой.