Переход: харчевня "Уродливая кружка"
Вот так они с Тобином и шли. Дварф «играл» в салочки, а орк просто шел. Призрак старого шамана, наверное, решил сыграть злую шутку со своим нерадивым бывшим учеником, раз привел живого мертвеца к живым!?
Или… гы, ну конечно! Ведь это долгоживущие эльфы понимают все, а людишкам-то откуда знать?! Им и в голову не придет, что орк перед ними — мертвец, стало быть, закон не нарушен, поскольку люди не оскорбятся. Или, может быть, предкам просто нет дела до оскорблений, нанесенных людям. Или, что еще более вероятно, старый шаман решил оскорбить людей в отместку за отношение к степному народу и привел к ним мертвеца. Так или иначе, даже если вот сейчас, шагая мимо живых, покойник нарушал древний закон, все равно с него спросу никакого: он всего лишь выполняет волю почтенного гро-Багха. Потом, когда он все-таки попадет в страну предков, то непременно спросит шамана, что и зачем. Но задать вопрос сейчас — значит усомниться. Сейчас же в сердце Арситара не будет места сомнениям.
Стража у ворот сильно удивилась, когда мимо них в ворота прошел здоровенный орк с топором и пошатывающийся коротышка-дварф, явно «навеселе». Хотя, если вдуматься, их, видимо, удивил все же распьянющий Тобин. Они ведь должны были хоть изредка видеть орков, даже Джад слышал россказни о соплеменниках с севера Кимерии.
Башга!
- Тобин, ты ничего не забыл? А пошлина?
Слова орка, кстати, не возымели действия ни на дварфа, рвущегося внутрь городской застройки, ни стражников, еще больше сжавшихся под тяжелым, но спокойным взглядом орка.
Джад поискал глазами куда бы положить серебрушку налога за вход, углядел перевернутую на «попа» бочку, что использовалась стражей под игральный столик в кости и звонко «уронил» монету в стаканчик для кидания кубиков.
Город людей днем выглядит не так, как ночью, особенно если по улицам не бегают разъяренные дети степей с окровавленными топорами. Сколько народу — не сосчитать! Одеты странно, оружия почти ни у кого нет. Изредка, очень изредка попадаются стражники, подозрительно косящиеся на чужака, но молчащие. Боятся, стало быть.
Вот представить бы себе, что человек забредает в поселение орков — неважно в какое. Ходит между палаток, смотрит вокруг, а мимо идут по своим делам воины и женщины, играют дети… И никто не интересуется этим человеком, так, смотрят на него, проходя мимо… Бред! Бред вдвойне, потому что его и в ворота-то не пропустят. А тут — входи кто хочешь. Спрашивается, зачем обносить свои поселки каменными стенами, если ворота настежь открыты, охрана возле них, видимо, вообще не понимает сам смысл слова «охранять» — стоит себе, таращится на входящих и пропускает всех подряд. Что тут скажешь, люди есть люди.
Тем временем, реактивный дварф привел путников к какой-то огромной доске, с налепленными на ней кусками пергаментов разных. С непреложной икотой Тобин возвестил, что им нужно в замок к какому-то хмырю по имени Арчибальд Айронфист! Надо – значит надо.
- Пошли…
Странная пара — высокий человек и такая же женщина — привлекла внимание орка. Однако стоило чуть присмотреться, как оказалось, что это вовсе и не люди, а эльфы. А одеты как люди, это-то и сбило с толку поначалу. И вот им уже не хватает такта не глазеть… хотя, может быть, они просто не знают, свободные лесные эльфы и те, что живут в людских городах, видимо, разные.
Джад же преспокойно двигается к ему одному известной цели — хм, ведомый почему-то мелковатым Тобином.
То и дело со всех сторон слышатся писклявые возгласы людей. Их понять можно, не каждый день увидишь такое. А своим чувствам и эмоциям они не хозяева, не научились владеть собой. Нечего и удивляться, что эльфы, особливо темные дроу, до сих пор считают людей плохо говорящим скотом. Длинноухие-подземцы, конечно, заносчивы и высокомерны сверх всякой меры, жестокий урок, полученный ими некогда от своих рабов, чуть больше тысячи лет назад, не многому их научил. Но в чем-то эльфы все же правы.
Квартал спустя за странноватой парочкой увязалась толпа ребятишек. Бегут следом, что-то кричат, тыкают пальцами, смеются… Малые да глупые, все равно что тигра за усы дергают. Чуть подрастут — поймут и испугаются. Если умишка хватит.
Это неприятно — быть посмешищем. Орк тихо рыкнул себе под нос. Слышать смех в свой адрес, прекрасно понимая слова. Весь город, весь этот тесный, битком набитый людишками город пялится на шагающего по мощенной камнем улице ссутулившегося орка. Интересно, многие ли понимают, что этот несколько отощавший, пропыленный чужак, возвышающийся над толпой, словно скала посреди людского потока, способен в любой момент сбросить с плеча топор и в считанные секунды осиротить множество детишек? Утратили страх люди Кимерии, и это слегка задевает, несмотря на то что живому мертвецу по большому счету наплевать.
Арситар и не заметил, как Тобин отстал, плетясь следом, тяжело дыша и еле переставляя ноги.
Вот еще один представитель стражи навстречу. Один, покрытый блестящим железом и с топором на длинной рукояти — люди называют это гротескное оружие таким же гротескным словом «алебарда», — и упоённо ковыряющий в своей порядком разбухшей сопатке.
Бред! Огромный орк стоял и смотрел молча на, так сказать, воина. Прошла минута, другая и взгляд человека заострился на пришлом как-то более осмысленно.
Выручил в ситуации снова дварф.
- Да.
Глухой голосище орка бухнул в подтверждение слов Тобина.