Мальчик представился как Антуан-Рихард-Франциск, или просто Антуан, его няньку звали Марта, а кучера Пьер. Еще он сказал, что у него очень добрый папа, которого зовут Жуан-Форест фон Листок и он хозяин местных земель от реки и до середины леса. Сколько это было на самом деле, мальчик не мог сказать, поскольку сам не представлял, о чем говорил, но зато пока говорил, его вид был очень напыщенным и важным.
Как только карета въехала в ворота из особняка вышел седовласый, мужчина лет сорока с аккуратно подстриженными усиками и бородкой в белоснежной рубашке с высоким воротничком стойкой и кружевными манжетами, обтягивающих серых штанишках и высоких черных, сапогах. Обувь была так сильно начищена, что солнце отбрасывало блики и слепило. Его длинные седые волосы были забраны в небольшой хвостик и заплетены в кокетливую косичку.
Широко расставив ноги и держа руки за спиной, мужчина хмуро из-под бровей глядел на процессию, ожидая, когда она остановится. Проходивший мимо крыльца сгорбленный от тяжелой работы мужчина в затасканной крестьянской одежде, стянув с головы шапку поклонился, поздоровавшись с седовласым мужчиной, но тот даже не посмотрел в его сторону. Остановив карету, кучер трясущимися руками привязал коней, отбивая поклоны и что-то бубня под нос бросился открывать дверь кареты.
— Какого черта здесь происходит!? Пьер, Марта? Где мой сын? Антуан!? – Чеканя шаг мужчина, оглашая двор проклятьями направился к карете. Когда руки мужчины оказались на виду, то в них оказалась плеть, которую он раскинул, явно собираясь кому-то всыпать.
Как только дверца оказалась открытой, то из кареты выскочил мальчуган. Вид мужчины явно не пугал его. С радостным криком и улыбаясь во все тридцать два молочных зуба кинулся к отцу. Папулька тут же заулыбался и подхватив парня на руки закружил его в воздухе. Интересуясь как прошла поездка, поставил Антуана на землю и посмотрел в сторону слуг – Марты и Пьера. Его взгляд тут же сменился с радостного на злой. Он смотрел на них так, словно собирался убить прямо тут у кареты. Паренек вкратце рассказал о своих приключениях, не забыв рассказать о своем спасении и представив свою спасительницу.
—Я рад вас приветствовать господа. Благодарю за спасение моего сына, я в неоплатном долгу перед вами. И мне особенно приятно осознавать, что я должник столь очаровательной барышни. – Улыбнувшись, отец ребенка учтиво поклонился. – Позвольте представится, барон Жуан-Форест фон Листок, офицер гвардии его Величества Роланда Четвертого, теперь уже в отставке.
Отчеканив свой титул и имя мужчина выправился как заправский солдат, пристукнув каблуками сапог.
— Я очень рассчитываю, что вы примите мое радушное приглашение разделить с моей семьей ужин. К тому же, я лелею надежду, что вы остановитесь у нас. Я ни за что не позволю вам ночевать на улице. Спасители моего сына достойны самого лучшего. Прошу вас, проходите в дом, слуги вас разместят, а после я ожидаю вас к ужину. – Еще раз отвесив учтивый поклон, мужчина позвал служанку, которая, хлопоча вокруг наших героев, повела их внутрь особняка.
Закончив с гостями, глава семейства переключился на Марту и Пьера, которые дрожа как осенние листья на ветру, ждали возле кареты, пока их господин соизволит обратить на них внимание.
— Марта, Пьер, вы очень расстроили меня, но ради наших гостей я буду добр сегодня с вами. Пойдете на конюшню и скажите, что я приказал всыпать каждому по 10 плетей. И смотрите, если я вечером не досчитаю рубцов на ваших спинах… — Мужчина многозначительно смерил обоих испепеляющим взглядом. Дважды слугам повторять не требовалось. Бормоча благодарности и улыбаясь, Марта и Пьер, толкаясь, поспешили исчезнуть с глаз хозяина.
Героям были предоставлены отдельные большие чистые комнаты на втором этаже особняка с большими кроватями, огромными окнами, тяжелыми гардинами. Все вокруг было вычурно богатым и даже ночные горшки выглядели как произведение искусства. У Тобина и Бри было свободное время до ужина, порядка нескольких часов, чтобы заняться своими делами: переодеться к ужину, погулять, пообщаться, или принять ванну.
